hozar (hozar) wrote,
hozar
hozar

Categories:

Непреходящие тезисы классика

Собственный перевод выдержек из книги основоположника теории украинского интегрального национализма Дмитра Донцова "Основы нашей политики", 1922.
Свежо, как всегда. И на все времена.


Основа великого кризиса, потрясающего наш континент, конфликт между Европой и Россией - это глубокое противостояние двух взаимно враждебных цивилизаций. Эту абсолютную несовместимость обеих культур и конечность борьбы между ними - борьбы, под знаком которой идет и будет идти весь европейский кризис - и должны иметь мы в виду при установлении роли Украины в этом конфликте, при определении линий нашей национальной политики, или же - сути нашего коллективного идеала.

Под этими терминами я понимаю передаваемые из поколения в поколение взгляды на мировую задачу нации и ее роль среди других народов; взгляды, которые являются общим благом нации, которыми она живет и с потерей которых она погибает. Этот идеал, несмотря на классовые, сословные и другие различия или изменчивости конкретной формы этого идеала - это то, что существует В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, а не только в комбинациях ученых. Это "что-то" имеет каждая нация, играющая какую-то роль в истории.

Большие исторические народы живут не только для себя, но для всего человечества. Только действуя на пользу всего человечества, они получают себе право на свое независимое существование. Каждая нация для оправдание своего существования должна выполнять какую-то полезную функцию в международной жизни, подобную тому, как каждый, даже привилегированный класс, должен исполнять некое важное общественное задание, если не хочет быть осужденным на смерть. В веках тяжелой борьбы за существование нации кристаллизуется этот идеал, становясь с неясного, полусознательного чувства - выразительной политической программой.

Нация, которая не понимает своего идеала, погибает. Та же, что эту идею хотя понимает, но осуществить не в силах - попадает в сферу действия чужой. Уметь угадать, найти и осуществить свой идеал - есть категорический императив для нации, которая хочет иметь будущее и желает стать самостоятельным международным фактором. Только сознание своего идеала дает нации энергию и свободу движений, ясность целей, выводы и энергию в их исполнении, возможность напрячь все свои силы.

История (и география) сделали из нас аванпост Европы против России. России, как таковой - независимо от ежечасного ее режима; когда эту роль под угрозой национальной смерти должна Украины играть и дальше; когда сами основы московской сути разрушают защитную силу нации; когда, наконец, победа в отстаивании своей национальной независимости неотделима для нас от победы Европы над Россией, и наоборот - то первой заповедью нашей политики должно быть:
1. в политике внутренней - сбережение всех основ западной культуры, которые спасают Европу (и нас) от московской пошести,
2. в политике внешней - полная сепарация от России.
Потому что только нация, которая суверенно распоряжается всеми своими материальными и нравственными силами, может исполнить свою историческую задачу, осуществить свой коллективный идеал. "Воля к атечеству" Мережковского, воля стать политической нацией, должна стать политическим законом, а задачей практической политики является умение собрать все силы, которые эту волю могут реализовать.
Важнейшая из этих сил - национальный эгоизм.

1. Силой, на которую мы можны опереться, является так называемый империализм европейских государств, поскольку его направление сопрягается с направлением нашей политики. Им - de gre ou de force, мы должны пользоваться, когда хотим не просто говорить о политике, а делать ее. Этот постулат - искать опору в государствах, которые действуют в направлении осуществления нашего национального идеала, не нов для нас. Он лишь продолжает нашу традиционную политику, политику Хмельницкого (его союз с Карлом X Густавом), Выговского (Гадяч), Дорошенко (Константинополь), Мазепы (Швеция) и всей нашей политики от 1917 года. Положительная сторона этого постулата, его детализация - это поиски взаимопонимания со странами, интересы которых противоречат в данную минуту интересам России. Этот принцип надо провозгласить открыто, не боясь политических проходимцев или собственных интернационалистов, замороченых московской пропагандой. Те или иные государства, которые можно учитывать, могут быть "империалистические" или "реакционные" - это нас абсолютно не беспокоит. У Россия не должно быть привилегий обеспечивать свои международные национальные интересы способами, которые ей кажутся выгодными.

2. Первая максима внутренней политики: иметь главной целью создание не только культурной, но и политической нации - нации, осознающей свою политическую миссию. Когда нация уже сформирована - не допускать действий, которые уничтожали бы цемент, которым она сплочена в единую государственную целостность. Когда нация еще не представляет собой сложившейся целости - уничтожать все, что сдерживает процесс такого оформления. В обоих случаях идеальным является направить все помыслы и стремления единиц, групп и племен нации к другой высшей политической цели.

У нас термином нация, во времена нашего национального упадка и, как ни странно, во времена возрождения, пренебрегали. Вместо него употреблялся термин народ. Собственно, нация, в которой эта воля к собственному политическому идеалу, к политическому положению, еще не развита или развита рудиментарно, не является нацией, а только народом. Украинцы - это ни народность, ни народ - это нация, нация политическая, потому что первый не имеет вообще никаких исторических традиций, как возбужденный со сна лунатик - воспоминаний о своем путешествии, а второй - имеет традиции, но однобокие, только культурные.

Мы ныне, может быть, калека среди наций. Ввиду обстоятельств, в которых нам пришлось жить, это и не удивительно, но все же мы - нация с большими историческими традициями. Сбережение этих традиций политической нации - это, собственно, первый категорический императив нашей внутренней политики.

Из принципа политичности нации следует недопустимость никаких других, претендующих на превосходство над ним, над принципом политической неподвластности. Во имя этого принципа на второй план отодвигается, во-первых, примат территориального соединения всех частей нации. Ибо только когда хоть в небольшой части народа теплится идея независимости, когда хоть часть народа имеет возможность проявлять волю нации, то это лучше, чем когда прозябает целый мозг нации в рабстве, атрофирующим в целом волю нации к самостоятельной жизни. Из того же принципа следует недопустимость жертвовать политической независимостью ради постижения экономических выгод для страны. Потому что, потеряв собственную свободу, народ недолго будет пользоваться экономическими выгодами, становясь в дальнейшем рабом победителя. Точно так же недопустимо жертвовать политическим идеалом во имя "социальной справедливости", во имя тех или иных космополитических, интернациональных идей, потому и в этом случае все кончится порабощением нации.

Принцип политичности нации влечет за собой другой важный принцип внутренней политики, принцип, которому нация утверждается и падает. Этот принцип - примат внешней политики над внутренней, или подчинение последней первой. Все направления и цели политики внутренней должны оцениваться по тому, способствуют ли они становлению нации в той войне всех против всех, которая царит в международной жизни, или же нет? Внутренние реформы, устройства, принципы, расшатывающие внешнюю независимость, должны отбрасываться. И наоборот, идеи и принципы, как бы они плохи не казались ослепленным доктринерам или фанатикам всяких "измов", надо с железной энергией проводить в жизнь внутри государства, когда этого требует инстинкт самосохранения нации, когда благодаря ним нация сможет устоять на ногах, как независимый целостный организм.

В наших условиях содержание понятия "воли к нации" набирает специфического характера, и здесь мы подходим к третьему принципу нашей внутренней политики: т.н. традиционализма. Чтобы нация могла удержаться среди прочих, должны быть прочными ее устроение и идеи, которые веками доказали свою приспособленность к народной психики, опытом доказали, что смогут быть прочным цементом общности. Эти идеи и устроения вытекают из того идеала нации, главной приметой которого является отстаивание своей независимости против России.

Можно иметь разные взгляды на наше прошлое, как и различные культурные симпатии. Но никто не посмеет возразить, что первым этапом или предпосылкой политической сепарации от России является культурная сепарация от нее. Потому что только так долго могли мы сопротивляться московским влияниям, как долго неподвижно стояли, усвоенные нашим народом, традиции нашей западной культуры. Это она вложила в нас индивидуалистскую психику, ее активность, которые действуя, как в личностях, так и в группах, позволяя пресекать московские влияния.

Литовский статут, магдебургское право, независимая от светской власти церковь, церковные братства, казачьи общества (идея "рыцарства", лежавшей в их основе, а также чисто европейская, чужая Москве), сословный конституционализм, в конце концов, частная собственность - все это были заведено не на московском принципе приказа, а на европейском принципе - самоуправления (Selfgovernment). Учреждения, опирающиеся на этой основе, произвели у нас большую противоборствующую силу, а у личности - активную психологию борца. И эта активистичная психология помогла Украине стать преградой победному походу московского деспотизма, в его политической, церковной и социальной экспансии. Когда институты, создававшие эту психику народа, исчезали, "московились", нация начинала стремиться к состоянию такой же медузоватой массы, которой была и есть масса московского народа. У нас нет другого выхода, чтобы спастись от политической смерти, кроме как вернуть свою давнюю активность, как вернуться на старую дорогу.

Можно сказать, что нашей внутренней политикой, соответствующей внешней политике сепаратизма, должны стать: вестернизация ("озападнение") нации, сохранения всех живых еще в народной психике традиций и институтов, которые когда-то сделали из нас нацию и с упадком которых мы стали лишь народом. Это требование мы должны проводить во всех сферах нашей внутренней политики: в политической, социальной, культурной и религиозно-церковной.

Общие черты, соответствующие этому западноевропейскому идеалу - во-первых, признание ценности индивидуальности, личного усилия в общественных деяниях; во-вторых, основы организованного коллектива и самоакции; в-третьих, энергичная оборона национальным коллективом своих внешних прав; и наконец - отвержение московских идеалов орды (охлократии или деспотизма), порабощения личности и космополитизма. В области политики это значит, прежде всего - экономическая и политическая самодеятельность, что зиждется на свободе личности.

В политике - самодеятельность, в социальном жизни - закрепление достижений социально-буржуазной революции и решительная борьба с диктаторским социализмом - так выглядит на практике обозначенный выше принцип "вестернизации" нашей внутренней жизни. В церковной жизни этот принцип требует освобождения нашей Церкви от пут московского православия.

Россия умирает. Организм этого чудовища смертельно ранен в своих трех главных основаниях: самодержавии, народности и православии.
Наш коллективный идеал ставит вместо первого - принцип самодеятельности, вместо второго - самостоятельность наций, вместо третьего - независимую церковь.

Россия всегда была носителем идеала мессианства. Всякое состояние своей экспансии она трактовала в перспективе своей борьбы с Европой как таковой. Она инстинктивно ощущала, что каждое расширение Европы - политическое или культурное, угрожает ее существованию. Поэтому все подобные вопросы, как втягивание западного славянства в круг европейских влияний, католицизм в Украине, - были для нее частями одной универсальной проблемы: борьба с Западом. Какими бы фиговыми листьями эта борьба не прикрывалась, под какими бы флагами она не велась - под славянофильским или под большевистским, содержание дела от этого не меняется.

Почему Россия принципиально враждебна Европе и почему она должна с нею бороться? Аморфная российская масса может быть ведома только абсолютизмом, тогда как самодеятельная европейская общественность - только самоакциею. Поэтому Россия должна, с одной стороны, защищаться от европейских принципов и не допускать европейских бацилл свободы к себе, поскольку, привившись в России, такие основы могут довести только до погромов и до развала государственного механизма. С другой стороны, она должна пытаться уничтожить эту Европу, уничтожить ее идеи везде, где достигает ее влияние, потому что эти идеи являются единственной защитой против всякого, в том числе и против московского абсолютизма, стремящегося к господству над континентом, чтобы уничтожить духовную связь, объединяющую на Западе личности в группы, состояния, классы и союзы, и сделать из них аморфную, неспособную ни к какому сопротивлению массу. Против этого европейского принципа боролась любая Россия, какими бы внешними формами эта борьба ни прикрывалась. Идется ли о внутренней или о внешней политике России - везде встретишь одно и то же.

Можно оставить в стороне вопрос "будущего России", или "третьей России" (которую еще никто никогда и во сне не видел), так же как и вопрос, удастся ли ей когда-нибудь усвоить себе европейские принципы. Твердо известно лишь одно - до сих пор за всю свою тысячелетнюю историю Россия оказалась неспособной усвоить себе эти идеи; что все ее подражание Западу были карикатурой: просвещенный абсолютизм - абсолютизмом Чингисхана, парламентаризм - подобием какого персидского меджлиса, а социализм - красной аракчеевщиной.

Наш идеал - самостоятельная нация с собственным национально-политическим идеалом. Далее, мы должны следовать национальному идеалу, а это исключает, чтобы мы ставили этот идеал выше любых космополитических целей (мировая революция, интернациональный социализм, пацифизм). В-третьих, следуя своему национально-политическому идеалу, мы должны отбросить всякие заслоняющие его чужие идеалы.

Конкретно - этот наш идеал ведет к политике единения с Европой и к сепаратизму от России - внешне; к озападничиванию нашей культуры, к усвоению европейского способа политической эволюции - внутри. Только ясное сознание этого идеала спасет жизни нации.
Только нация, осознающая великие задачи, которые она должна выполнить в интересах всего мира, вовлекается как самостоятельный фактор в исторический ход событий, только такой нации уделяется специальная клетка на шахматной доске мировой истории. Только ясно сформулированный национальный идеал делает из определенной национальной идеи точку крисстализации для индивидуальной и групповой воли внутри нации, которая без этого ищет другие центры тяжести.

В дыму пожаров, в море крови, в нечеловеческом напряжении нервов и мысли, когда за один месяц переживается опыт десятков лет, восстает и формируется украинская нация. Украина тогда только сможет жить, как самостоятельный фактор, когда она, как во внутренней, так и во внешней политике выступит с собственным национально-политическим идеалом. А осуществление этого идеала возможно только против России, но никогда вместе с ней.

Вся книга полностью здесь
Tags: донцов, народ, нация
Subscribe

  • Борис Стомахин

    Мир не был идеален нигде и никогда, тем более далек он от идеала сейчас. Быть может, XIX век, век цивилизации и прогресса, викторианская эпоха в…

  • Таня Борисенко

    Звичайно, тут я б могла написати пост про людей, яким "пощастило" жити в старих будинках зі старою радянською системою опалення. Тут я б…

  • Мартин Сьюэлл

    Из-за COVID-19 с точки зрения здоровья 2020 год был, пожалуй, худшим годом за последние двенадцать лет. В мировом масштабе с 2003 по 2008 год от…

Comments for this post were disabled by the author